23 февраля страна отметит День защитника Отечества, а 24 февраля будет четыре года с начала СВО. Недавний опрос ВЦИОМ показал, что в январе уровень поддержки решения о ее проведении был аналогичен февральскому показателю четырехлетней давности — 65%. Уверенность россиян подкрепила устойчивость экономической системы России, отмечают там. Как прошедшие четыре года СВО изменили страну? Вы на что обратили внимание? БИЗНЕС Online отвечают Шамиль Агеев, Наиль Магдеев, Сергей Акульчев и другие.
Влад Шлепченко, военный обозреватель
«Идет тяжелейшая борьба с Западом по большому счету. Я бы назвал ее гражданской войной между Россией и Западом. Вопреки тому, что очень часто рассказывают о каком-то цивилизационном выборе, ценностных разночтениях, нет у нашей элиты с Западом никаких непреодолимых противоречий. По большому счету Россия выстраивалась как органичная часть Запада, как поставщик ресурсов. И все эти люди, которые за 30 лет там осели, составляют наш правящий слой. Там их дом, а сейчас они все оказались заперты на работе, представляете? Работа, где они находились вахтовым методом, восстала против их дома, где у них всех семьи, дети, недвижка, планы на будущее… Все это оказалось отрезанным. <...> Обычные люди в городах России не видят войны, не чувствуют ее дыхания… И слава богу, потому что это война на истощение. В такой войне важны не какие-то разовые успехи — важно не перенапрягаться. Я бы сказал, что одно из немногих реальных достижений нашей власти. И то, что сейчас они вытворяют с «Телеграмом», — это очень плохо, может общество раскачать и привести к сворачиванию СВО. Немцы в Первую мировую проиграли потому, что устали. <...> А волна запретов, которая у нас сейчас началась, обнуляет успехи нашей стратегии, потому что вызывает раздражение, которое накапливается и постепенно переходит в ненависть»
Дмитрий Новиков, депутат Госдумы, зампредседателя ЦК КПРФ
«Несмотря на героизм наших солдат, СВО продолжается уже дольше, чем ВОВ. <...> Затягивание боевых действий неизбежно влияет на умонастроения людей. Сегодня историческое сознание, обостренное в условиях войны, позволяет обществу сохранять патриотический настрой. Однако это сопряжено с другими тенденциями. Все заметнее растет тревожность граждан. Они видят: экономика хоть и устояла, но подает все больше признаков неблагополучия. <...> Под прикрытием цифрового прогресса и комфорта формируется система тотального контроля над человеком. При этом свои вопросы через цифровизацию власть решает, а защитить население от телефонных мошенников не может. <...> Привычные способы общения людей ограничиваются. Общество воспринимает эти меры крайне негативно. Особенно остро их оценивают участники СВО, наши бойцы, находящиеся на передовой. Точек напряжения в российском обществе все больше. Да, уровень гражданской зрелости в условиях СВО стал выше. Но это самоощущение не нужно путать с верноподданничеством. Занимая ответственную патриотическую позицию, люди начинают осознавать свое право экзаменовать власть»
Максим Калашников, футуролог
«Прошедшие четыре года резко изломали судьбу страны. Судьбу и великороссов, и малороссов. Это во-первых. Они, к сожалению, уничтожили многие шансы на будущее. Они похоронили идею Русского мира, воссоединения РФ и Украины. Или РФ и Новороссии. Эти четыре года сожгли огромные ресурсы, которые могли бы уйти на развитие нашей страны в случае, конечно, быстрой победы, успешного блицкрига. Поскольку его не было, этого блицкрига, мы, к сожалению, попадаем в тяжелейший послевоенный кризис уже гарантированно. Но обычно цель войны, победы в войне — это создание реальности мира «лучше довоенного». У нас «лучше довоенного» уже не получается. <...> За эти четыре года у меня село сердце, сердечно-сосудистая система. Это я хорошо почувствовал, убегая от дронов в позапрошлом году. У меня друга посадили за решетку. Погибли ряд моих очень хороших знакомых, которых я уважал. Мой земляк, Владимир Грубник, герой одесского подполья, оказался под ударом. Моя Одесса сейчас вымерзает, что очень тяжело на мне сказывается»
