Александр Коц: Окопная проза Адлера. «Меня забирать не надо…»

Окопная проза Адлера

Меня забирать не надо

Кабанчик осторожно выглядывает из-за бруствера. Передовой наблюдательный пункт Выше только голубое небо, спереди лишь противник.

Этот День Победы, порохом пропах, шёпотом напевает Кабанчик.

Это праздник с сединою на висках, тут же подхватывает один из бойцов, дежуривших на позиции.

За их спинами огромная страна, которая празднует День Победы. На Красной площади маршируют парадные расчёты, в строю Бессмертного полка несут портреты своих героических предков миллионы россиян. У Кабанчика под бронежилетом в нагрудном кармане тоже лежитфотография его деда, сражавшегося за Родину на полях Великой Отечественной войны.

День Победы! День Победы! День Победы! последние слова, как и положено, Кабанчик старательно вытягивает. Когда песня заканчивается, наступает тишина. Кабанчик ещё раз внимательно оглядывает небо, потом всматривается в небольшое село, расположенное поодаль, метрах вдвухстах. Это серая зона, хорошо простреливаемая и с нашей стороны, и со стороны противника. Собственно, от села там ничего и не осталось. Полностью разрушенные дома и подвалы, подвалы. Где-то в одном из них находится Белый. Вчера, когда у него ещё не был разряжен аккумулятор на рации, Белый вышел на связь.

В одном из подвалов Перебиты ноги, голос товарища, даже искажённый радиоэфиром, Кабанчик узнал бы из тысячи. Парни, меня забирать не надо. Сюда не добраться, всё простреливается. Только людей положите.

А потом рация замолкла, и сколько бы ни пытались выйти на связь с Белым, всё было напрасно.

Я пойду, недолго думая вызвался Кабанчик.

Ты его один не вытащишь, ротный смотрел на своего бойца с изумлением.

Найду его, попытаюсь вытянуть. Не получится, запрошу помощи, в голосе Кабанчика не было и доли сомнения. Да и перемирие ведь

Ротный при этих словах лишь грустно улыбнулся.

Двести метров Кабанчик пробежал на одном дыхании. Когда уже был готов нырнуть в первый подвал, небо наполнилось противным жужжанием. Рядом раздался взрыв, потом ещё один. Прав был ротный Эта мысль возникла у него в голове, когда он кубарем скатывался по ступенькам. Быстро вскочил на ноги, достал и включил фонарик. Никого

Не обращая внимания на свистящие рядом осколки, Кабанчик перебегал от дома к дому. Белого он нашёл лишь в пятом или шестом подвале, сам со счёта сбился.

Луч света от фонарика выхватил из темноты бледное лицо. Кабанчик бросился к своему товарищу. Живой?.. Живой!

Кабанчик, это ты?

А кого ты ожидал увидеть? Папу Римского? своим нехитрым юмором Кабанчик попытался поддержать товарища. Идти сможешь?

Белый лишь покачал головой.

Не сможешь идти, значит, понесём. Но сначала вот перекуси, Кабанчик достал из рюкзака бутылку воды и шоколадку, протянул товарищу. Снаружи всё так же грохотали разрывы, причём это уже были не дроны-камикадзе, а работала ствольная артиллерия неонацистов.

Кабанчик по рации попытался связаться с ротным. Безуспешно. Тогда ещё выше поднялся по ступенькам.

Тренер, я Кабанчик, приём, повторил он несколько раз.

Свист приближающегося снаряда заставил Кабанчика броситься на землю. Рвануло где-то рядом, всё заволокло дымом, в ушах зазвенело. Когда пришёл в себя, бросился обратно в подвал. Но того уже просто не существовало: потолок обвалился, сложился как карточный домик.

Осколки кирпичей, камни, земля Кабанчик откидывал всё это в сторону, расчищая себе путь, пока не понял, что его труд бесполезен. Здесь не справился бы и экскаватор. Затем взглянул на небо и зачем-то погрозил ему кулаком. И побежал обратно.

Уже позже, в медпункте батальона, у Кабанчика обнаружили множественные осколочные ранения по всему телу. Особенно пострадали ноги. Но, несмотря на это, с боевого задания он вышел самостоятельно. Вышел один Без Белого

За мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга, Кабанчик и Белый представлены к награждению орденом Мужества. Белый представлен посмертно

Здравствуй, мама, возвратились мы не все Босиком бы пробежаться по росе